В моих отношениях с Люсьеном Оливье были разные периоды. Он то вёл меня по ложному следу, то вдруг открывал архивное дело на нужной странице. Мистика не покидала с первого дня знакомства. С ним казалось, что старые бумаги оживают, фотографии подмигивают, а описи тайно смеются над моими поисками.
Даже надгробие играло со мной в «Верю! — Не верю!» Первый раз была на могиле зимой. Здесь лежала пустайя бутылка из-под шампанского. Однажды нашла у могилы початую упаковку майонеза. Как-то раз экскурсию застала. Человек с умным видом стаил под сомнение сам факт захоронения здесь Люсьена Оливье. Олух! Книгу мою почитай! Сомнения отпадут.
А я всегда знала, я чувствовала это: мой Оливье хочет вернуться в Москву человеком, а не салатом. Хочет вернуться в свой город триумфатором. Хочет, чтобы в его родном городе была не только дата смерти, а была бы ещё и дата его рождения.
