На Дворцовую площадь я пришла заранее. Моё пребывание в Санкт-Петербурге было однодневным и к тому же обременённым удалённой работой. А мне нужно было успеть записать видео, сделать фотографии с места и настроиться на одну из самых долгожданных встреч с читателями моей книги «Кто вы, Люсьен Оливье? Подлинная история человека и его салата».
Презентаций к тому моменту было много. Но не было ни одной — в рамках настоящей книжной выставки. Презентация должна была начаться в 20:00. Время почти идеальное — с учётом начала белых ночей. Но были и минусы: к вечеру становилось прохладно. И, конечно, по петербургской традиции, ветрено.
За три часа до начала над Дворцовой площадью стоял тот самый «золотой час», как называют его фотографы. Записав сторис, я отправилась смотреть, как в Санкт-Петербурге выступают другие авторы. Мне нужно было быстро понять правила площадки: что здесь работает, а что нет.
Сначала я зашла на презентацию моего шефа и руководителя отдела в журнале «Москва». Он рассказывал о трёх рождениях этого издания, включая первое — петербургское. В целом было интересно. Но экран, на который выводилась презентация, оказался очень среднего размера: очень маленький для павильона книжной выставки. Читать с него было можно, но скорее фоном. А выступающий постоянно обращался к экрану как к полноценной иллюстрации. Это не работало.
К тому же люди уходили. Не потому, что было скучно, а потому, что холодный ветер целенаправленно бил по поясницам тех, кто сидел на холодных стульях. Видеозаписи от организаторов тоже не предполагалось. Всё это я учла и пошла искать позитивные примеры.
И нашла.
В одном из павильонов зал был полон. Люди не выходили. Новые зрители подходили, останавливались, замирали — почти как бандерлоги перед Каа. Перед таким же экраном стоял выступающий. Именно стоял. На экран он почти не смотрел, словно тот был лишь незначительной декорацией.
Ага, подумала я. То, что нужно.
Оставалось быстро просчитать секретные составляющие этого успеха и попробовать применить их на своей презентации.
Первое. На выступающем были шляпа и жилет. Простой, но всё же сценический костюм. Этот пробел мне было уже не заполнить. Я даже пожалела, что не взяла с собой новый кокошник.
Второе. Он не был сидящим унылым занудой, как в других павильонах. Он стоял и говорил громко, напористо, отправляя каждую реплику прямо в зал, в людей, которые пришли его слушать. Это я могла повторить. Поэтому тут же обсудила с Антониной Везметиновой, директором издательства «Орион», что начну презентацию стоя и бодро. Она же могла сидеть и подключиться по желанию, когда найдёт для себя интересную реплику.
Третье. Он говорил о Пушкине. Книга была, кажется, очередной вариацией на тему нашего «всё», но в Санкт-Петербурге успех имеет почти всё, что связано с Пушкиным. Хотя Пушкин там не родился и не похоронен. Там он в основном страдал и в итоге был убит. Тем не менее.
Значит, надо было сразу подтянуть к Петербургу и Люсьена Оливье. И это, к счастью, было не искусственным ходом. Отец Люсьена Оливье, Иосиф Антуан Люсьен Оливье, действительно начал свой российский путь с Санкт-Петербурга. А дальше можно было быстро доскакать и до крёстного Люсьена — Транкиля Яра, того самого Яра, о котором сам Пушкин писал в «Дорожных жалобах»:
«Долго ль мне в тоске голодной
Пост невольный соблюдать
И телятиной холодной
Трюфли Яра поминать?»
Четвёртое. Не садиться. Не сбавлять градус. Держать зал до конца.
Мне кажется, это удалось. Зал собрался полный. Люди останавливались, подходили, оставались. На Дворцовой площади становилось всё холоднее, но разговор о Люсьене Оливье, его семье, петербургском начале, московском «Эрмитаже» и главном русском салате всё-таки удержал внимание.
Сработало почти всё. Кроме, пожалуй, одного: книги всё равно купили только те, кто пришёл на презентацию осознанно — выбрав её из огромного списка интересных мероприятий на Дворцовой площади. И за это им огромное спасибо.
На Дворцовой площади эфемерный успех можно поймать на несколько минут. А потом он снова становится тем, чем и был. Петербургским ветром.
